Улицы, которые помнят деревья
Но с улицы Юсуфа Хос Ходжиба так быстро уйти не получается. Светлана Анваровна ведет по ней вдумчиво, как по невидимой карте городской памяти. Ведь почти у каждого дома здесь имеется своя биография, даже если на фасаде давно нет таблички, двор и даже сам дом уже перестроен.
На этой улице жил Юрий Николаевич Алескеров – профессор, историк, краевед, один из тех людей, благодаря которым Самарканд открывался не только туристам, но и самаркандцам. Написанные им книги о городе читались как путеводители и одновременно признание в любви: «Самарканд. Страницы истории», «Годы, равные векам», «По памятным местам Самарканда». Они есть в сети, именно по ним сегодня, по фотоснимкам тех лет мы можем немного прикоснуться к тому времени. Домик Алескерова еще сохранился, он считается объектом культурного наследия, но часть его уже перестроена. И в этом тоже весь сегодняшний Самарканд: память, вроде бы, есть, но она все время сужается и тускнеет, уступая место новому кирпичу, асфальту или плитке.
- Рядом, жил профессор Мавлон Игамбердыев, - вспоминает Светлана Анваровна. - Его имя сегодня можно найти в старых университетских библиографиях, среди трудов СамГУ, сборников по истории и общественным наукам.
Да, наверное, так постепенно и исчезает городская ткань: сначала уходят люди, потом их книги становятся редкостью, следом перестраиваются дома, а после всего уже трудно объяснить новым самаркандцам, почему эта тихая улица была важна и зачем ее нужно сохранить в первозданном виде.
- А вот мои кошечки, - указала на пеструю семью Светлана Анваровна, тут же доставая из сумки пакет с кормом. - Она родила недавно на чердаке, вот и подкармливаю бедняжку.
Кошка с котятами подались к моей собеседнице, помяукивая в знак приветствия, и тут же принялись за еду. Подошел к группе хвостатых и котяра покрупнее. «Жалко мне их всех, - вздохнула Светлана Анваровна. - Не могу пройти мимо с пустыми руками. Разрывается сердце, когда вижу бродячих собак. У самой дома тоже кошка и собака».
И в этом, наверное, вся Светлана Жукова - человек, для которого история города не упирается в исключительно даты, фамилии и архитектурные детали. История города еще и способность замечать слабого. Старое дерево, бездомная кошка, забытая фамилия на карте памяти – все это для нее звенья одной цепочки. Если перестать видеть живое, потом легко перестать помнить и людей.
Жила здесь и Ставинская Ляля Семеновна, работавшая заместителем директора Самаркандского бюро путешествий - той самой туристской школы, где город надо было знать по улицам, дворам, датам и человеческим судьбам. Позже она вышла замуж за профессора М. И. Молдавского, известного врача и ученого Самаркандского медицинского института, связанного с кафедрой патологической анатомии.
- На этой же улице жила Алевтина Михайловна Ордиян - детский врач, имя которой, кажется, знал весь город, - добавляет С. Жукова. - О таких людях долго помнят семьями. Она лечила нас, наших детей, потом внуков. Была из тех врачей, к которым шли за спокойной уверенностью профессионала.
С этой же улицей связана семья Талышкиных, вспоминает далее Светлана Анваровна. Здесь надо еще уточнять имена и детали, но сам след характерен для старого Самарканда: русская филология, университетская среда, преподавание русского языка в дореволюционных гимназиях и советских вузах. Такие люди не всегда попадают в парадную историю города, но именно они десятилетиями держат его культурный уровень - учат говорить, читать, думать, спорить, понимать слово.
- А еще в этом переулке был дом того самого Михаила Федоровича Мауэра - архитектора и инженера, чье имя навсегда связано с Регистаном, - добавляет Светлана Анваровна с ноткой гордости в голосе. - Это он вместе с великим инженером Владимиром Шуховым участвовал в разработке и осуществлении уникального проекта выпрямления северо-восточного минарета медресе Улугбека. Минарет, опасно отклонившийся от вертикали, не разобрали и не построили заново, а спасли как подлинник - с уважением к древней кладке, руке мастера, самому смыслу реставрации. В 1932 году башню высотой около 32 метров вывели в равновесие так, что, по свидетельству самого Мауэра, во время работ не обвалилось ни одного кирпичного осколка и не появилось ни одной новой трещины.
Вот ведь какой парадокс: когда-то в Самарканде умели спасать падающий минарет, потому что понимали цену подлинности. А сегодня иной раз не хватает мудрости сохранить старую иву, чинару или тутовник у дома, о пользе которых можно писать целые тома.
Мы неспешно шли по улице и приходило понимание, что старый Самарканд держался не только на медресе, мавзолеях и минаретах. Он держался на таких вот переулках, где рядом жили историки, врачи, филологи, архитекторы, экскурсоводы, учителя, которые ходили в тени деревьев, жили в домах с виноградниками и садами. Здесь писались книги, принимались больные, готовились лекции, обсуждался город, а иногда принимались судьбоносные решения. Поэтому особенно больно видеть строительный мусор у корней старой акации и слышать разговоры, что ее хотят отравить. Все это горько характеризует наше бытовое отношение к памяти.
Далее мы свернули на улицу Исаева, а затем почти сразу - на Бобура Мирзо. Но и здесь, как часто бывает в Самарканде, нынешнее название - только верхний слой городской истории. В советское время это была улица Нариманова, а еще раньше - Ростовцева.
Ростовцев – фигура для Самарканда не случайная. Николай Яковлевич Ростовцев был военным губернатором Самаркандской области в 1890-е годы и, судя по воспоминаниям и публикациям того времени, оставил по себе память не только как администратор, но и человек, много сделавший для просвещения, здравоохранения, культуры и благоустройства города. При нем в Самарканде развивались справочные издания, выходила в регионе первая частная газета «Окраина», поддерживались научные и археологические работы, большое значение придавалось санитарному делу.
Ростовцев умер в 1897 году от гангрены ноги. Похоронили его на русском кладбище Самарканда, ныне «Биродарлик», а позднее одна из улиц города получила его имя. В «Туркестанских ведомостях» отмечали, что проститься с ним пришла многотысячная толпа, причем значительную ее часть составляли местные жители.
Потом улицу переименовали в честь Наримана Нариманова, азербайджанского писателя, просветителя, переводчика, врача и советского государственного деятеля. Он никогда не был в Самарканде, но личностью слыл легендарной: преподавал, составлял словари, писал пьесы и прозу, организовал в Баку первую публичную библиотеку для тюркского населения, окончил медицинский факультет Новороссийского университета и работал врачом, а позже занимал крупные посты в советском Азербайджане и Закавказье.
Сегодня улица носит имя Бобура Мирзо в честь Захириддина Мухаммада Бабура, потомка Темура, поэта, полководца, автора «Бабур-наме» и основателя огромной державы в Индии. С Самаркандом его связывала особая, почти болезненная мечта: юный Бабур несколько раз овладевал городом и снова терял его. Для него Самарканд был городом предков, символом законной темуридской власти, место, к которому он возвращался мыслью даже тогда, когда судьба увела его далеко от Мавераннахра.
Так на одной улице сошлись сразу несколько времен: темуридская мечта о Самарканде, имперский город с его губернаторами и санитарными станциями, советский слой с именем Нариманова и нынешний Самарканд, где названия улиц меняются порой быстрее, чем люди успевают понять, что это за имена.
Свернув на улицу Бобура Мирзы, мы почти сразу остановились у стареньких ворот с охранной табличкой. Одноэтажный дом прячется за деревьями, мокрым после дождя асфальтом и временем.
- Здесь жила семья Фархади, - говорит Светлана Анваровна. - С 1940-го по 2015 год. Жена была известным врачом-гинекологом, в семье вообще было много врачей.
Светлана Анваровна уточняет: не путать этот дом с домом Раима Фархади. Семья известного поэта Раима Хакимовича Фархади жила на Багишамале. Но он тоже был из этой большой медицинской и самаркандской среды: родился в Самарканде, его родители были учеными-медиками, сам он окончил Самаркандский медицинский институт, работал врачом, а потом стал одним из самых узнаваемых поэтов Узбекистана, чьи стихи сегодня учат в школах дети.
Продолжение следует.
Анастасия ПАВЛЕНКО.
Фото автора.
