Собиратель памяти Мирза Бухари

История Самарканда знает имена великих эмиров, полководцев, ученых, поэтов. Но есть фигуры иного масштаба. Эти люди вошли в историю тем, что пытливо смотрели на этот мир и не проходили мимо самого главного - памяти. Таким был и самаркандский купец Мирза Абдулла Бухари.

Доктор исторических наук, профессор Борис Лунин называл его «одним из первых местных коллекционеров-краеведов, чья биография составляет примечательную страницу истории формирования местной интеллигенции конца XIX века». И добавлял: «Человек, заслуживший право на память о себе в туркестановедении».

Мирза Бухари был купцом второй гильдии, владельцем фабрики шелковых, шерстяных и хлопчатобумажных изделий. Был человеком весьма энергичным, предприимчивым и для своего времени передовым.

По данным краеведа Рубена Назарьяна, Бухари родился в 1848 году в самаркандской махалле Тошканди (ул. Сузангаранская) и происходил из семьи ремесленников. Его фабрика производила канавусы, платки, шелковые ткани, которые успешно экспонировались на выставках в Ташкенте, Москве, Харькове. На одной из выставок молодой купец был награжден золотой медалью «за значительные усовершенствования и обширное производство шелковых изделий».

Назарьян отмечает, что Бухари был «предпринимателем европейского типа» для своего времени - человеком, стремившимся модернизировать производство и расширять рынки. Это была эпоха, когда Самарканд входил в новую историческую реальность, и купец Бухари понял, что мир меняется и нужно идти навстречу переменам.

Однако в летопись края он вошел не как фабрикант.

«Местные древности собирались Мирзой Бухари на протяжении десятилетий», - пишет Б. Лунин. В его коллекции были золотые, серебряные и медные монеты, печати, перстни, медные зеркала, сосуды, статуэтки, находки с Афрасиаба, которые смывало после дождей в Сиаб. Особенно важно, что он фиксировал обстоятельства находок.

В одном из писем известному русскому археологу Н. Веселовскому он описывает находку: «Стакан с накладным серебром (внутри него) лежали четыре золотые монеты, все эти вещи были найдены внутри медного сундука небольшого размера, который от времени сгнил и развалился. Найдены вещи за Бухарой в 32 верстах, в Ходжа-Убанской степи... Две золотые монеты найдены от Самарканда в 16 верстах в кишлаке Ном, найдены весной узбеком во время пахания...»

Подобное описание показывает, что Мирза Бухари не был случайным собирателем с целью перепродажи, это - попытка зафиксировать научные данные о находке и определенной систематизации. Этот подход у самаркандского купца сформировался не сразу, а после знакомства в 1883 году с Н. И. Веселовским, с которым потом завязалась крепкая дружба.

В тот год археолог прибыл в Самарканд и осмотрел коллекцию Бухари. Среди предметов - золотые и серебряные монеты, печати, камни с высеченными изображениями, древние перстни. Часть коллекции приобретена для музеев, а часть передана безвозмездно.

В 1887 году Мирза Бухари отправляется в Харьков, затем в Москву и Петербург. Он посещает Кремль, Оружейную палату, Третьяковскую галерею, Исаакиевский собор, Эрмитаж.

Мирза Бухари присутствовал также на одном из заседаний Восточного отдела Русского археологического общества, где «видел многих ученых, знатоков языков мусульманских народов, а также языки: монгольский, китайский, индусский и изучают древности разных народов. При мне ученый В. В. Радлов, отлично знающий тюркские языки и древнее уйгурское письмо, объяснял два ярлыка: один Тохтамыш-хана, другой - Тимур-Кутлуга. Очень приятно было мне слышать, - писал Бухари, - как в отдаленном Петербурге русские ученые знают историю прежних наших ханов и знают, что происходило при них. И мне пришлось беседовать с этими учеными; у меня просили объяснения некоторых слов, и я, что знал, объяснил. Другой ученый, профессор Георгиевский, читал, как живут люди в Китае, и объяснял, что есть у них хорошего».

Это было заседание, в котором участвовали такие ученые, как Д. Менделеев, Ф. Буслаев, В. Жуковский, К. Залеман, О. Лемм, В. Радлов, И. Толстой и др., а в качестве гостя был сам Мирза Бухари.

В «Туркестанских ведомостях» он потом напишет подробно: «Там (в Эрмитаже) есть разная посуда древних народов, разная одежда, разные картины, разные статуи, разные золотые и серебряные монеты и медали всех стран и народов… Я видел Грановитую палату (Кремль), где древние русские государи принимали иностранных послов. В оружейной палате видел разные старинные и драгоценные вещи прежних государей, древний и новый дворцы императора и Успенский собор...» И, что тоже очень характерно для Мирзы Бухари, как ревнителя древностей, он тут же не преминул отметить, что «с древнейших времен в России сохраняются бережно все достопамятные вещи, у нас же от ханских времен ничего подобного не сохранилось, да и ныне по смерти ханов разные вещи переходили в частные руки, и никто не заботился о сохранении этих памятников былого времени». В этих словах была вся боль человека, увидевшего иной опыт сохранения памяти, который на тот момент только формировался в Самарканде. Для самаркандского купца музей становится настоящей школой исторического сознания.

После путешествий Мирза Бухари начинает активно публиковаться в «Туркестанской туземной газете», где регулярно появляются его письма о находках на Афрасиабе. Он подробно рассказывает о своей коллекции, кувшине с куфическими надписями, медных зеркалах, «которые в древности полировали и смотрелись в них», печати Хазрат-Абдул Ибн-Аббаса. Конечно, купец Мирза Бухари не был профессиональным археологом, тогда эта наука только-только зарождалась. Но его вполне можно назвать первым местным корреспондентом археологической истории Самарканда.

Богатой коллекцией древностей Мирзы Бухари заинтересовался председатель Императорской археологической комиссии граф Бобринский, который обратился к Туркестанскому генерал-губернатору представить эту коллекцию на рассмотрение комиссии. В октябре 1888 года с письменного согласия владельца из Самарканда в Санкт-Петербург были отправлены 6 300 экспонатов, большая часть которых была передана российской стороне и выставлена в Эрмитаже.

 Как писал Р. Назарьян, Мирзо Бухари не наживался на продаже артефактов в российские музеи. Самое большее, что ему предложили за продажу ценностей Петербургу, была сумма в 300 рублей, которые и то выдавались не сразу, а частями. Для сравнения: за торговлю своими тканями на ярмарках и выставках Мирзо Бухари выручал от 500 до 3 тысяч рублей в день. Российские музеи были бедны и не могли много платить. Иностранцы же предлагали суммы гораздо большие, но он неизменно отвергал их из-за патриотических соображений. Например, Бухари являлся одним из крупнейших поставщиков экспонатов для Ташкентского музея, передав ему несколько сотен артефактов, среди которых были монеты, ювелирные изделия, печати, терракота.

О Мирзе Бухари сохранилось достаточно архивных сведений, его имя фигурирует в отчетах Археологической комиссии, газетных публикация, его предметы, которые он покупал и находил, хранятся в музеях. Но главное все же, остался пример человека, осознавшего, что древность - это не клад, на котором можно нажиться, а большая ответственность перед историей и будущими поколениями.

Подготовила Анастасия ПАВЛЕНКО.