Каршинская, Шаумяна, Фирдоуси
Второй сезон краеведческого проекта «Улицы, которые помнят деревья», выросшего из названия статьи, мы начинаем с улицы Фирдоуси. Она берет истоки с улицы Джами, затем ее почти три километра пересекает старый и новый Самарканд и постепенно переходит в улицу Ф. Махмудова. Любопытно, но за перекрестком с улицей Гагарина Фирдоуси, как и раньше, именуют по-прежнему – Панджабом.
Но прежде, чем идти вперед, оглянемся по привычке назад, ведь современное название у этой улицы далеко не первое.
Когда во второй половине XIX века рядом со старым Самаркандом формировалась новая, европейская часть города, названия улиц нередко становились своеобразными указателями направлений. Так появилась и Каршинская, выходившая к большой дороге, ведущей в сторону Карши.
Историк архитектуры Владимир Нильсен относил Каршинскую к небольшим улицам, которыми крупные кварталы нового города делились на более мелкие усадебные участки. В 1906 году инженер Г. О. Нелле продолжил ее за Черняевским проспектом в сторону военного госпиталя вместе с Ростовцевской и Верещагинской улицами. Активная застройка этой части города развернулась уже в предреволюционные годы.
После революции прежняя Каршинская, а нынешняя Фирдоуси носила имя Степана Шаумяна. Сегодня это имя мало что говорит молодым самаркандцам, хотя когда-то оно было известно практически каждому школьнику.
Степан Шаумян родился в Тифлисе в 1878 году, учился в Риге и Берлине, стал одним из руководителей большевистского движения на Кавказе, возглавлял Бакинский совет, а весной 1918 года – правительство Бакинской коммуны, в которую входили представители более десяти наций. Британский историк Рональд Сюни характеризовал Шаумяна как человека сравнительно умеренного темперамента, терпимого к различным политическим силам. На определенных этапах тот стремился разрешать конфликты политическими средствами. Но события 1918 года в многонациональном Баку переросли в вооруженную борьбу и массовое насилие. После падения коммуны Шаумян вместе с группой революционных деятелей, вошедших в историю как 26 бакинских комиссаров, был казнен в Закаспии в сентябре 1918 года.
Это имя еще встретится нам дальше по Фирдоуси: знаменитая Самаркандская шелкоткацкая фабрика долгие десятилетия носила имя 26 бакинских комиссаров. Так что улица Шаумяна и фабрика являлись частью одного советского мемориального пространства.
Позже улица получила имя человека совсем другой эпохи – Абулькасима Фирдоуси. Великий поэт родился около 940 года близ Туса в Хорасане. Главным трудом его жизни стала «Шахнаме» – «Книга царей», огромный эпос об истории и легендарном прошлом Ирана, работу над которым Фирдоуси завершил в 1010 году. Исследователи считают его одним из ключевых авторов персидской литературы: через «Шахнаме» были сохранены и переданы следующим поколениям огромные пласты древнеиранской исторической и культурной традиции.
Получается необычная биография одной улицы: дорога получила сначала географическое имя, затем имя революционера, а сегодня носит имя поэта, жившего тысячу лет назад. Это – Самарканд.
Встреча у банка
Начать нашу прогулку с краеведом Светланой Анваровной Жуковой-Фатаевой мы решили у, пожалуй, самого примечательного здания этой улицы и одного из самых узнаваемых старых зданий Самарканда – бывшего Самаркандского отделения Государственного банка. Ныне это филиал Национального банка внешнеэкономической деятельности.
Высокая шатровая кровля видна издалека. Чем ближе подходишь, тем больше обнаруживается деталей. Светлый обожженный кирпич здесь одновременно служит строительным материалом и украшением: арки, карнизы, выступающие пояса, сложный рисунок кладки. Высокие окна обрамлены кирпичными полуциркульными арками, внутри которых сохранились металлические решетки с ажурными завитками. Массивный дом при этом не производит впечатления тяжелого.
Светлана Анваровна обожает это здания и всегда восхищается таланту архитектора и мастерству строителей.
– История здания возвращает нас к тому периоду, когда Самарканд быстро рос, - рассказывает она. – В начале XX века прежней территории новой части города уже не хватало, Каршинская продолжалась дальше, появлялись новые кварталы и общественные здания. В газете «Туркестанские ведомости» – ценном источнике для историков – сохранилось сообщение о закладке в 1908 году фундамента Государственного банка. Автором проекта был военный инженер Борис Николаевич Кастальский.
Светлана Анваровна, рассказывая историю здания, обращает внимание на элементы входившего тогда в моду модерна – форму окон, металлический декор, сложную пластику фасада. Особенно ее восхищает кирпичная кладка.
– Посмотрите, насколько она уникальна: кирпич здесь уже напоминает резьбу по дереву, – говорит она и показывает сохранившиеся старые деревянные оконные конструкции, металлические кронштейны. – Даже защитные решетки, необходимые банковскому зданию, были сделаны так, чтобы оставаться частью архитектуры.
Есть у этого дома еще одна редкая особенность: более века спустя он продолжает выполнять ту же функцию, для которой строился, то есть остается банком.
Пока я стояла на улице и слушала Светлану Анваровну, к нам подошел охранник банка. Вежливо поздоровался, потом встал неподалеку, прислушался к разговору, а затем пригласил войти внутрь.
В вестибюле он показал нам репродукцию старой фотографии: тот же Государственный банк в начале прошлого века. Несколько минут мы сравнивали снимок с тем, что только что видели снаружи. Светлана Анваровна с явным удовольствием отмечала сохранившиеся детали, высокие потолки, старую систему вентиляции и само отношение к зданию.
– Посмотрите, насколько великолепно оно сохранилось, – повторяла она.
И действительно, история здесь продолжается без музейной витрины: в здании по-прежнему работают люди, приходят посетители, совершаются банковские операции. При этом значительная часть старой архитектуры подлинная – ей больше века. Светлана Анваровна несколько раз с благодарностью отмечает отношение нынешнего руководства банка к историческому дому.
Под асфальтом – булыжная мостовая
Из банка выходим снова на Фирдоуси и направляемся к дому №1 - Кастальского, с которого и начинается эта улица.
Светлана Анваровна предлагает посмотреть еще и под ноги – иначе нельзя нынче в Самарканде, где тротуары совершенно разной высоты и мощения. А когда-то все улицы были на одном уровне и вымощены местным, зарафшанским булыжником. Старое мощение хорошо видно и на дореволюционных фотографиях. Жукова вспоминает, как в 1986-1987 годах при реконструкции другой старой улицы Самарканда – Джами – строители вскрыли такую же мостовую. Часть ее тогда оставили открытой, и некоторое время старый булыжник еще можно было увидеть.
На Фирдоуси он давно исчез под последующими слоями благоустройства. Причем за десятилетия уровень улицы поднялся более чем на метр. Это хорошо чувствуется возле старинных домов: некоторые цоколи и входы, рассчитанные на совсем другую отметку мостовой, сегодня утоплены в землю.
Зато над улицей еще сохраняется то, что трудно спрятать под новым покрытием, – старые деревья – чинары, акации, ясени, маклюры. На этом участке они во многом и создают характер Фирдоуси. Огромные, в два обхвата, стволы стоят рядом со столетними фасадами, ветви еще нависают над тротуарами, иногда становясь частью современного кафе или двора. Светлана Анваровна останавливается у одной из старых посадок, показывает орешину, которую нужно подлечить. И тут особенно ясно понимаешь, зачем наш проект когда-то получил название «Улицы, которые помнят деревья». Дома можно перестроить, ворота заменить, мостовую закрыть асфальтом, и только дерево иногда остается последним свидетелем прежнего масштаба улицы.
За длинными фасадами и воротами здесь сохранились и старые общие дворы. Это вообще отдельный мир – со своим устройством, соседскими отношениями и уникальным опытом совместной жизни нескольких поколений совершенно разных людей. В один из таких дворов мы еще зайдем и познакомимся с его последней старожилкой. Но это уже история следующей части. А пока Светлана Анваровна останавливается возле дома, в котором жил архитектор Самарканда – Борис Кастальский…
Анастасия ПАВЛЕНКО.
Фото автора и сети Интернет.
