Android qurilmalar uchun Zarnews.uz mobil ilovasi. Yuklab olish x

Русское слово от ташкентских поэтов

Русское слово. Имеет ли оно сегодня, в весьма неоднозначное время, вдали от исторической Родины, живительную силу, которая способна зажечь сердца, нести подлинную культуру и направлять умы на созидание? Не затерлось ли оно в обиходе, не исказилось ли от безграмотного употребления, не застыло ли навечно в мертвых канцеляризмах? Группа ташкентских поэтов попыталась ответить на эти вопросы своим творчеством на встрече с самаркандцами в областном информационно-библиотечном центре им. А. Пушкина.

Встречу в который раз поддержали преподаватели Самаркандского государственного университета им. Ш. Рашидова, доценты Р. Назарян и А. Абдуллаева. Влюбленные – и это навсегда – в русскую литературу, они стараются сохранить былые традиции СамГУ, несмотря на стремительное скукоживание русскоязычной ауры в древнем городе.

Поделиться последними литературными новостями, порассуждать о жанрах и тонкостях перевода, новых течениях в поэзии, рассказать о своем творчестве в тот день вызвались член Союза писателей Узбекистана Николай Ильин, поэты Наталья Белоедова и Олеся Цай. Внимали чистому и высокому слогу преподаватели и студенты СамГУ, а также не равнодушные к рифмам и верлибрам представители самаркандской интеллигенции.

В Самарканде, надо сказать, литературная жизнь тоже кипит, но кипит она – что вполне естественно - на узбекском и таджикском языках. Русскоязычные поэты и писатели немногочисленны и «варятся», в основном, в собственном соку и социальных сетях. В Ташкенте дело несколько иное. Сейчас там на русском языке издаются два литературных журнала – «Звезда Востока» (в печатном виде) и «Слово» (электронный). Проводятся творческие встречи, литературные конкурсы и семинары, которые объединяют людей пишущих и созидающих, чего так не хватает самаркандцам.

На прошедшей встрече в «пушкинской» особое внимание к себе привлек мастер слова Николай Ильин. Знающий в совершенстве узбекский язык, обладающий невероятно глубоким пониманием Востока с его тонкостями и миллионами смысловых оттенков, поэт с упоением делился с жадно внимающей аудиторией сокровенным. Были здесь и автобиографические воспоминания, тесно переплетенные с переводческой деятельностью и историческими событиями, были и откровения о сложностях при переводе А. Навои, Миртемира, Чулпана, А. Орипова, Э. Вахидова.

- Переводить Навои невероятно сложно, - признавался Николай Дмитриевич, - я перевел 30 его газелей, и это был тяжкий труд. Потому что подменить, упростить его поэзию непростительно, а сделать приличный перевод, близкий по красоте и глубине к оригиналу, трудно. Многие известные ранние переводы Навои были сделаны с подстрочника, переводчики рифмовали строки, не понимая, что там могло быть внутри. В советское время поэзия Навои сводилась к воспеванию земной красоты и любви. На самом деле это очень духовная литература. Непросто было переводить Чулпана, чье творчество до обидного мало знают на русском языке. А ведь это самый непредсказуемый узбекский поэт на свете: никогда нельзя предугадать, куда он повернет в своем стихотворении. В творчестве Чулпана абсолютно поэтическая свобода, я буквально влюбился в его поэзию.

Наталья Белоедова познакомила публику с верлибром, прочитав ряд своих нерифмованных стихотворений, с которыми мы обязательно познакомим читателей на страницах нашей газеты. По словам Н. Ильина, верлибр – это красивая женщина без приукрашивания в виде рифм и ритма. Главное в таких стихах – яркий и глубокий мыслеобраз. И то, и другое гармонично сочетаются в поэте и поэзии Н. Белоедовой.

Угостила своими веселыми «пирожками» и «порошками» артистичная Олеся Цай, придав творческому мероприятию детскую непосредственность и окутав всех уютным теплом, какое бывает вокруг костра в горах.

Слушатели тоже не остались в долгу: они задавали вопросы – о взаимосвязи культур, взаимовлиянии поэзий, выраженной в употреблении местной лексики. Были и добрые пожелания, и, конечно, благодарности за душевную атмосферу и русское слово, услышанное в тот день с другой стороны.

Анастасия ПАВЛЕНКО.

Фото автора.

Для справки

Николай Дмитриевич Ильин - филолог, преподаватель и методист, Ильин Н.Д. более двадцати лет преподавал русскую литературу в Ташкентском Республиканском педагогическом институте русского языка и литературы и Узбекском Государственном Университете мировых языков. Кандидат педагогических наук, доцент, автор более 70 научных публикаций по истории и теории литературы и методике преподавания. Работал зам. главного редактора журнала «Звезда Востока», редактором научно-методического журнала «Преподавание языка и литературы», а с 2018 является членом Союза писателей Узбекистана, старшим сотрудником отдела по работе с творческими объединениями.

Николай Ильин автор девяти поэтических сборников. Стихотворения Н. Ильина публиковались в ташкентских журналах «Звезда Востока», «Восток Свыше», альманахах «Под знакомы осени» (Ташкент), «Малый шелковый путь» (Ташкент), «Признание» (Ташкент), «Кронос» (Латвия), «Книголюб» (Казахстан), «Эдита» (Германия), «Ватанучуняшайлик» (Ташкент), «И помнит мир спасенный…» (Москва) др.

Поэт активно занимается переводческой деятельностью, им переведены на русский язык и опубликованы стихотворения Алишера Навои, Бабура, Пахлавана Махмуда, Абдуллы Арипова, Эркина Вахидова, Сирожиддина Саййида, Чулпана, Миртемира, Гузаль-Бегим, Хосият Рустамовой и др. Публикации сопровождались литературоведческими статьями о переведенных авторах и их произведениях.

Николай Ильин

Регистан

Величием застывшего фонтана

Цветы из камня в воздух вознеслись –

Проникновенье чуда Регистана

В небесно-голубую высь.

 

Изящные каламы минаретов

Священные возносят письмена –

Созвучья веры, мысли и заветов,

Которым сила вечности дана.

 

Неблекнущим соцветьем шахристана,

Трилистником бессмертия встает

На солнечной платформе Регистана

Разумности минувшего оплот.

 

Обыденного мира ритуалы,

Как пыль веков, остались позади,

Распахнуты огромные порталы,

Чтоб высшее могло к нам снизойти.

 

И, света синеву в себя вбирая

Сурами крепко сложенных основ,

Квадраты медресе оберегают

Колодцы неба от нечистых снов.

 

Для вечности равны земные сроки,

Но будят мысль вневременные сны –

И духа восходящие потоки

Колеблют гладь небесной синевы.

 

Высоких стен привороженный сенью,

Ты беспредельность ощущаешь сам:

Поднимешься всего одной ступенью

И на ступень ты ближе к небесам.

 

Здесь то, что приближает к высшей сути,

Здесь наш и предков общий вечный дом,

Здесь время нам становится судом

Сквозь суетных волнений пересуды.

 

Стопами уходящий в глубь веков,

Он устремлен к открытости бездонной,

Стоящий на Божественной ладони

В сиянии глазуревых зрачков.