Память о них навсегда останется в наших сердцах…

Профессиональное становление преподавателя-филолога неизбежно связано с влиянием научных школ, традиций и личностей, которые формируют не только круг его исследовательских интересов, но и само понимание языка как сложной, многоуровневой системы. Работая на кафедре русского и общего языкознания Самаркандского государственного университета, я с благодарностью обращаюсь к памяти своих учителей – выдающихся представителей филологической науки и педагогической практики.

Особое место в ряду моих наставников занимает профессор Евгений Андреевич Малиновский, специалист в области фразеологии, лексикологии, истории языка, стилистики и культуры речи и лексикографии. Именно с его легкой руки началась моя деятельность на кафедре русского и общего языкознания. Его научный подход отличался системностью и глубиной: фразеологические единицы рассматривались им не изолированно, а в контексте культурно-исторической парадигмы языка. Он последовательно утверждал мысль о том, что лексикографическое описание является формой фиксации языковой картины мира, а словарь – своеобразной моделью эпохи. Под его влиянием сформировалось мое понимание семантической многослойности слова и необходимости комплексного анализа языковых единиц. Евгений Андреевич являлся для меня не просто наставником, Учителем, а стал очень родным человеком, дедушкой, к словам которого я всегда прислушивалась и которого мне сейчас очень не хватает. Он являлся человеком высокой научной культуры и редкой душевной щедрости. Его деятельность выходила далеко за пределы традиционного преподавания: он стремился сформировать у студентов подлинный интерес к науке, приобщить их к культуре исследовательского труда.

Не менее важной была и атмосфера, которую он создавал на кафедре. Профессор нередко приносил угощения, превращая рабочие будни в пространство живого общения и интеллектуального обмена. Эти, на первый взгляд, простые жесты способствовали укреплению профессионального сообщества, формированию чувства причастности к единому научному делу.

Характерной чертой его личности была внутренняя скромность и высокая педагогическая этика. Он никогда не акцентировал внимание на успехах собственных талантливых внучек, считая подобные темы личными. Вместо этого он искренне и щедро хвалил своих коллег, отмечая их достижения и вклад в развитие науки и образования.

Образ Евгения Андреевича соединял в себе качества наставника, исследователя и человека высокой культуры общения. В памяти студентов и коллег он остался не только как выдающийся ученый, но и как носитель подлинных гуманистических ценностей, для которого важнее всего было развитие других и поддержание уважительной, доброжелательной научной среды.

С особым уважением вспоминается наша родная, любимая Раиса Абдуллаевна Ряснянская, которая всех начинающих кафедралов называла только так: «хорошие девочки» и «хорошие мальчики». Она занималась вопросами истории языка, исторической грамматики и синтаксиса. Ее научная деятельность отличалась фундаментальностью и широтой охвата материала. Раиса Абдуллаевна последовательно раскрывала эволюционные процессы в системе русского языка, демонстрируя взаимосвязь диахронии и синхронии. На протяжении многих лет она успешно совмещала научно-педагогическую работу с административной деятельностью, являясь талантливым и ответственным заведующим кафедрой, а также деканом факультета. Ее управленческая деятельность способствовала укреплению научного потенциала кафедры и развитию филологического образования в целом. При этом она оставалась внимательным наставником, требовательным, но справедливым преподавателем, умеющим вдохновлять студентов на серьезную научную работу. Раиса Абдуллаевна могла гармонично соединять профессиональную деятельность с заботой о доме и семье. Наряду с напряженной учебной и научной работой она успевала следить за бытом, создавая вокруг себя атмосферу уюта, порядка и внутреннего равновесия.

Ее отличала удивительная организованность: она одинаково ответственно подходила и к подготовке занятий, и к повседневным домашним делам. При этом в ее характере не было суетливости – напротив, все происходило спокойно, продуманно, с особым вниманием к деталям.

Отдельного упоминания заслуживает ее кулинарное мастерство. Она искусно пекла и готовила, вкладывая в это не только умение, но и душу. Особенно ярко это проявлялось в дни праздников: к Пасхе она готовила ароматные куличи, пекла блины, создавая ощущение тепла и заботы. Эти угощения становились не просто едой, а частью культурного и духовного пространства, которое она бережно сохраняла и передавала окружающим.

Значительный вклад в мое профессиональное становление внесла Сусанна Аведисовна Барсикьян, специализировавшаяся в области методики преподавания русского языка, нормативной грамматики, морфологии и синтаксиса современного русского языка. С ней в паре мы начинали вести многие дисциплины, а именно «Современный русский язык. Синтаксис», «Нормативную грамматику» и другие дисциплины.  Ее педагогическая концепция строилась на принципах научной обоснованности, доступности и коммуникативной направленности обучения. Она рассматривала учебный процесс как взаимодействие равноправных субъектов, где преподаватель выполняет функцию медиатора между языковой системой и обучаемым. Ее методические установки оказали существенное влияние на формирование моей собственной педагогической стратегии.

Важным этапом научного развития стало знакомство с курсами по теории и практике перевода, а также сравнительному языкознанию. Ахтам Бабаходжаевич Бабаходжаев, преподаватель данного направления, акцентировал внимание на межъязыковых соответствиях и различиях, рассматривая перевод как сложный когнитивный и интерпретационный процесс. Его лекции способствовали осознанию типологических особенностей языков и расширили представление о языке как о компоненте межкультурной коммуникации. Его отношение к студентам выходило далеко за рамки формального преподавания: он видел в них не просто обучающихся, а личностей, нуждающихся в поддержке, внимании и понимании.

Его занятия отличались теплой, почти домашней атмосферой, где каждый чувствовал себя уверенно и спокойно. Он умел заинтересовать предметом, объяснить сложное простыми словами и всегда находил время, чтобы ответить на вопросы или помочь разобраться в трудной теме.

Особенно трогательной чертой его характера была искренняя забота о студентах. После занятий он мог неожиданно предложить всем вместе пройтись по Бульвару, побеседовать на научные темы и поесть мороженого – студенты воспринимали это не как формальный жест, а как проявление человеческого участия и желания подарить радость. В такие моменты стиралась дистанция между преподавателем и студентами, возникало ощущение доверия и настоящего уважения.

Подобные поступки, на первый взгляд простые, на деле играли важную роль: они формировали особую образовательную среду, в которой знания передавались не только через лекции, но и через личный пример доброты, внимательности и искреннего отношения к людям. Такой преподаватель оставался в памяти студентов не только как профессионал своего дела, но и как человек, сумевший привнести в учебный процесс тепло и человечность.

Особое место в ряду моих учителей занимает преподаватель-морфолог, представитель научной школы Веры Васильевны Бабайцевой Хикмат Негматович Абдуллаев. Его научные интересы были сосредоточены на проблемах грамматического строя русского языка, в частности морфологической системы. При этом он обладал редким педагогическим даром – способностью органично сочетать академическую строгость с живым, эмоционально насыщенным изложением материала. Его занятия отличались высокой степенью интерактивности и психологической комфортности. Неординарные приемы, включая элементы импровизации – например, исполнение шуточной песни про Наташу на занятии, – способствовали активизации внимания студентов и повышению мотивации к изучению дисциплины.

Хикмат Негматович никогда не ставил личные интересы выше профессионального долга: даже рассказывая о своей семье, он избегал излишнего восхваления собственных талантливых детей, считая, что преподавательская аудитория – не место для демонстрации личных достижений.

Его внимание всегда было сосредоточено на студентах. Он стремился заметить успех каждого, поддержать в трудный момент, вселить уверенность в собственные силы. Для него было важно, чтобы каждый студент чувствовал свою значимость и видел перспективу роста. Он умел найти нужные слова, чтобы подбодрить, мягко указать на ошибки и направить к их исправлению, не унижая и не подавляя.

Нельзя не вспомнить и преподавателей-литературоведов, которые по праву воспринимались студентами как «ходячие энциклопедии»: Валерий Борисович Лагутов, Борис Степанович Михайличенко, Рубен Гамлетович Назарьян. Их эрудиция поражала: они свободно ориентировались в корпусе произведений русской и зарубежной литературы, демонстрируя глубокое знание текстов, литературных направлений и историко-культурного контекста. Их лекции выходили за рамки стандартного анализа произведений и представляли собой синтез литературоведения, философии и культурологии. Именно они формировали целостное представление о литературе как о важнейшей части духовной культуры человечества.

Таким образом, каждый из учителей внес уникальный вклад в формирование моей научной и педагогической идентичности. Их объединяло главное – преданность филологической науке, высокий уровень профессионализма и искренняя заинтересованность в передаче знаний. Сформированные ими традиции продолжают находить отражение в научно -исследовательской деятельности преподавательского состава филологического факультета.

Обращаясь к опыту своих наставников, я все более убеждаюсь в том, что преемственность научных школ и личностное влияние учителя остаются ключевыми факторами развития филологического знания и образования.

Кристина ДУБРОВСКАЯ,

старший преподаватель

кафедры русского и общего языкознания СамГУ им. Ш. Рашидова.