Аманкутан – природный и рукотворный

Когда смотришь на западные отроги Зеравшанского хребта, которые виднеются из Самарканда в ясную погоду, трудно представить, что всего в нескольких десятках километров скрывается иной мир. Аманкутан не поражает высотой вершин, здесь нет ледников, а перевал Тахтакарача, соединяющий Самаркандскую и Кашкадарьинскую области, только зимой показывает свой горный характер. Однако именно в таких местах природа крепко оберегает свои тайны.

Урочище Аманкутан, расположенное в Ургутском районе, находится в 40 километрах к югу от Самарканда. Оно всегда привлекало внимание путешественников, натуралистов и любителей природы. Через здешний перевал проходил короткий и удобный путь из древнего Согда в Бактрию, из Самарканда в Кеш. Этим горным переходом пользовались и персы, и воины Александра Македонского, и арабы, и монголы, а потом и русский гарнизон. На перевале Тахтакарача (высота 1675 м) по пути из Самарканда в Кеш останавливались знаменитые путешественники средневековья Абдуразак ибн Хаукаль, Ибн Баттута, посол Испании Рюи Гонсалес де Клавихо, Арминий Вамбери. В Аманкутане побывали крупные ученые – исследователи природы Центральной Азии: А. Федченко (1869), А. Семенов-Тян-Шанский, Н. Северцов, Н. Вавилов и другие.

По этому пути много раз хаживал и уроженец Шахрисабза, великий правитель Самарканда – Амир Темур. Сегодня здесь проходит современная международная трасса М-39 (Самарканд – Шахрисабз – Термез – граница с Афганистаном), вдоль которой масса дач, гостевых домов, кафе, которые предлагают приятный отдых с видом на живописные склоны и вкусный тандыр-гушт – копченое в тандыре мясо барашка. Большая часть зеленых склонов (1500 гектара) на сегодняшний день входит в реестр Аманкутанского национального природного парка, сформированного совсем недавно – в 2022 году.

Лаборатория жизни

Аманкутан является уникальной природной лабораторией, в которой можно изучать редчайшие эндемики, наблюдать десятки видов птиц и открывать новые страницы науки о жизни.

По сведениям краеведа Владимира Кучерявых (1940-1997), всю жизнь посвятившего изучению Самарканда и его природы, горы Аманкутанского урочища «сложены древними известняками и гранитами палеозойского возраста, породами, которые миллионы лет назад находились на дне древнего моря». Многочисленные выступления скальной породы когда-то были либо морскими отложениями, либо растворены в магме. И, наверное, именно это ощущение геологического времени, несмотря на антропологическую суету вокруг, придает местности особое притяжение. Но горы здесь живут не камнем, а водой.

В Аманкутане вода, как и воздух, – главный архитектор ландшафта. Она почти не шумит водопадами и не образует широких рек, а действует иначе: исчезает с осадками в карстовой воронке где-то на плато Кырктау (Камангарон), чтобы выйти с родниками через сотни метров внизу – в Аманкутансае. Родники Чашма, Булак и Ширабулак, известные местным жителям веками, обладают постоянной температурой около четырнадцати градусов и невероятным вкусом – признаки долгого подземного пути через естественные фильтры известняковых толщ.

Под поверхностью скал таятся многочисленные карстовые полости и подземные ходы, сформированные тысячелетиями растворяющего действия воды в известняковых толщах Зеравшанского хребта. Их широко изучали в советский период: М. Абдужаббаров, Н. Гвоздецкий, А. Климчук и другие. Наиболее известной среди них стала пещера Аманкутан, в научной литературе часто называемая также «пещерой Лева» – по имени археолога Давида Лева, проводившего здесь систематические исследования в конце 1940-х годов. Именно тогда она приобрела значение не только геологического объекта, но и одного из ключевых памятников среднего палеолита Центральной Азии.

Пещера расположена в долине Бульбульзарсая на высоте около 1200–1250 метров над уровнем моря. Вход имеет естественную арочную форму и хорошо заметен со стороны пересыхающего на лето русла ручья. За ним открывается коридорная система галерей и гротов, сформированных карстовыми процессами. Общая протяженность исследованных ходов несколько десятков метров, их потолки украшены сталактитами, на полу местами поднимаются сталагмиты, а в понижениях собирается холодная подземная вода. Температура внутри полостей остается почти постоянной в течение года – около 11–13 °C, что свидетельствует о стабильной подземной циркуляции влаги.

Археологическая ценность пещеры оказалась исключительной. В культурных слоях у входа и в глубине галерей были обнаружены каменные орудия мустьерского типа – скребки, остроконечники, пластины с ретушью, изготовленные из кварцита и кремня, а также угольки и следы древних очагов. Наряду с орудиями были выявлены кости диких животных – горных копытных, оленей, мелких хищников, что дает представление о природной среде и охотничьем укладе обитателей долины среднего палеолита – приблизительно 100–40 тысяч лет назад.

Эволюция выживания

Богат природный мир Аманкутана! Весной его склоны, обычно желто-серые летом и осенью и покрытые полынью и астрагалом, вспыхивают коротким, но ярким цветением. Среди первых появляются алые чаши тюльпана Фостера, за ним – пурпурные и желтые формы тюльпана Королькова, реже – тюльпана туркестанского. Кстати, в свое время именно сюда приезжал знаменитый голландский селекционер Дирк Лефебер, чтобы вывести свою «Мадам Лефебер» – сорт тюльпана, устойчивый к болезням и ставший таким привычным на европейских клумбах. Зарафшанские тюльпаны сменяют нежные голубые и лиловые оттенки ириса побегоносного, бело-розовые колокольчики рябчика Ольги, золотистые поляны шафрана Королькова. Многие из этих видов внесены в национальные списки охраны и упоминаются в региональных изданиях Красной книги Узбекистана как редкие или уязвимые.

– За этой недолговечной красотой стоит долгая эволюция выживания, – поясняет профессор Самаркандского государственного университета им. Ш. Рашидова Флора Кабулова. – Луковичные и клубнелуковичные растения уходят под землю на большую часть года, пережидая летнюю засуху и зимние морозы. Их корневые системы проникают в трещины известняка, где задерживается влага, а короткий вегетационный период позволяет успеть зацвести и дать семена до наступления зноя.

На каменистых осыпях Аманкутана можно встретить серебристые куртины эфедры, кусты горького миндаля, заросли боярышника и жимолости. Чуть позже поднимаются высокие свечи эремурусов, распускаются желтые зонтики ферулы, на солнечных склонах расстилается ароматный тимьян.

– Подобно кораллам, строящим рифы из извести, растения Аманкутана формируют тонкую, но прочную сеть жизни, удерживающую склон от разрушения, – продолжает Флора Джаббаровна. – Их корни скрепляют щебень и мелкозем, листья уменьшают испарение влаги, а сезонное отмирание надземной части обогащает почву органикой. Такова незаметная инженерия природы: там, где исчезает травяной покров, склон начинает осыпаться, теряя способность удерживать воду. Именно поэтому каждый сорванный цветок или выкопанная луковица – не просто утрата одного экземпляра. Луковичные восстанавливаются медленно, иногда требуется несколько лет, чтобы растение вновь зацвело. Массовый сбор тюльпанов, ирисов или рябчиков ради букетов и частных коллекций разрывает эту сеть взаимосвязей. В горах, где баланс держится на десятках видов, исчезновение даже нескольких популяций заметно меняет облик склона – он становится беднее цветом, суше почвой и уязвимее к эрозии…

Аманкутанский метод лесоразведения

В письменных источниках второй половины XIX в. имеются сведения о том, что вырубка горных реликтовых лесов на склонах Зеравшанского хребта привела к частым селевым явлениям. В Аманкутане грязекаменные потоки смывали строения, дороги, поля, каналы, гибли люди и скот, целые кишлаки. Движение из Самарканда в Шахрисабз из-за буйства стихии прерывалось на долгое время.

«В 1878 году департамент Туркестанского края для борьбы с эрозией почв и селевыми потоками в горах выделил 1000 рублей. Неизвестно – было ли целевым выделение этой суммы, но она была использована Самаркандскими лесоводами для лесомелиорации в Аманкутане. Эти работы в Аманкутане оказались первым опытом в Средней Азии», - пишут в книге «Аманкутан – сокровище природы» С. Мухаммадиев и В. Кучерявых.

Ключевыми фигурами лесомелиорации стали русские лесоводы и естествоиспытатели Николай Иванович Корольков, Михаил Иванович Невесский и лесничий Сергей Александрович Навроцкий. В 1882 году под их руководством начались первые организованные посадки на горных склонах. Перед этим в степном урочище Баргин, на левом берегу Даргома, был создан своеобразный испытательный полигон – лесопитомник площадью более трех гектаров. Здесь в течение четырех лет проверяли приживаемость местных и завезенных древесных пород, наблюдали за испарением влаги из почвы, устойчивостью к ветровой эрозии и способностью корневых систем удерживать грунт.

Работы в самом Аманкутане носили практически инженерный характер. Осыпающиеся склоны террасировались вручную солдатами саперных подразделений Самаркандского гарнизона вместе с жителями близлежащих кишлаков. Для каждого саженца выкапывали кубическую яму глубиной до метра, где сохранялась влага, позволяющая дереву пережить первое лето.

Ассортимент пород подбирался не случайно. Использовали чередование: акация, грецкий орех, гледичия, айлант. По полотну террас высаживали кустарники: шиповник, жимолость, боярышник, алычу. Такой «смешанный ряд» позволял растениям взаимно защищать друг друга от ветра и солнца. В 1883 году была предпринята успешная попытка акклиматизации крымской сосны и восточной туи. Для защиты хвойных от перегрева рядом высаживали лиственные породы – карагач, орех, акацию. Уже через несколько лет на склонах начали формироваться первые устойчивые рощи. Эта система получила впоследствии название «аманкутанского метода» лесоразведения. Он оказался настолько эффективным, что привлек внимание европейских специалистов. За работы по облесению склонов Средней Азии Н. Корольков был отмечен на международной выставке в Париже и удостоен Командорского креста Почетного легиона.

После отъезда Королькова в 1884 году работы продолжили Невесский и Навроцкий. К началу XX века площадь лесной дачи достигла приблизительно 950 гектаров, а к 1906 году Аманкутан уже представлял собой не разрозненные посадки, а связную зеленую систему. В 1933 году на базе этих насаждений был создан Самаркандский лесхоз, а в 1930–40-е годы начался второй этап лесоразведения – уже с научным контролем эрозии почв и изучением самовозобновления леса.

Результаты стали заметны не сразу, но они оказались устойчивыми. Увеличилась влажность воздуха в долине, стабилизировались склоны, уменьшилась интенсивность селевых потоков. Искусственные сосновые рощи, посаженные в 1880-х годах, к середине XX века достигали высоты 20–25 метров и стали естественным элементом ландшафта. В устьях ручьев-саев появились березовые и ореховые насаждения, а сама долина приобрела более мягкий микроклимат.

Аманкутанское урочище стало редким случаем, когда люди не противопоставили себя природе, а вошли в ее ритм. И сегодня, когда смотришь на горный лес в Аманкутане, осознаешь истинное величие человека и дело его благородных рук. Высаженные деревья дополнили природную структуру долины, укрепили почвы и восстановили водный баланс. В истории среднеазиатских горных территорий подобные примеры встречаются нечасто, именно поэтому Аманкутан сегодня воспринимается не только как природный памятник, но и как памятник ранней экологической мысли.

Единый природный механизм

Как отмечает заведующий лабораторией позвоночных животных Института зоологии Академии наук Узбекистана Нодиржон Азимов, экосистема Аманкутана остается одной из наиболее устойчивых в Самаркандской области именно благодаря сочетанию лесных участков, скальных массивов и водных источников. На территории урочища и прилегающих склонов зафиксировано 137 видов позвоночных животных, среди которых 116 видов птиц, шесть видов рептилий и 13 видов млекопитающих.

– Богатая орнитофауна Аманкутана играет ключевую роль в поддержании экосистемы, - поясняет доцент СамГУ им. Рашидова, руководитель орнитологического клуба «Фламинго» Лейла Белялова. – Хищные птицы выполняют роль санитаров и контролеров численности мелких млекопитающих и рептилий. В верховьях саев и на труднодоступных скальных участках отмечались сипы и черные грифы, парящие на восходящих потоках теплого воздуха. Их присутствие – показатель относительно сохраненного ландшафта, где еще существуют естественные цепи питания. Ниже по склонам можно было встретить черного коршуна, орла-карлика, балобана, чеглока и степную пустельгу. Эти виды регулируют популяции полевок, сусликов и крупных насекомых, предотвращая всплески численности грызунов, которые способны уничтожать растительный покров склонов.

По словам Л. Беляловой, лесные птицы, помимо эстетического наслаждения, которое они дарят людям своим пением, выполняют важную функцию – распространение семян и поддержание растительного покрова. В искусственных и естественных рощах вполне обычны дрозды, щеглы, чечевицы, овсянки, соловьи. Питаясь ягодами шиповника, боярышника и алычи, они разносят семена на десятки метров от материнского куста, формируя новые очаги растительности. Именно благодаря этим видам под пологом старых террасированных лесов возникал подрост – молодые деревья и кустарники.

Насекомоядные виды – еще один невидимый «щит» экосистемы. Дятлы, мухоловки, горихвостки, удоды и скворцы снижают численность вредителей древесины и листогрызущих насекомых. Их активность особенно заметна в старых ореховых и акациевых посадках, где наличие дуплистых стволов создает благоприятные условия для гнездования. Появление дятлов и синиц в 1970-е годы в значительном количестве стало косвенным признаком «созревания» искусственного леса.

Скальные участки и осыпи занимают особые виды – кеклик, каменный поползень, сизоворонка, золотистая щурка. Их присутствие говорит о сохранности открытых биотопов и умеренном антропогенном воздействии. Исчезновение этих птиц в ряде участков в конце XX века стало тревожным сигналом изменения среды.

Среди наземных млекопитающих наиболее характерны волк, лисица, кабан, заяц-толай, барсук, дикобраз и белка, в последнее время появился шакал. Встречаются лесная соня и высокогорные полевки – виды, чувствительные к интенсивному выпасу скота, шуму, вырубкам и исчезновению укрытий. Рептилии представлены как безобидными ящерицами и ужами, так и ядовитыми видами, включая гюрзу и щитомордника. Отдельные представители фауны занесены в Красную книгу Республики Узбекистан и в Красный список Международного союза охраны природы, что подчеркивает уязвимость горной экосистемы. Периодические сообщения о появлении в окрестностях бурого медведя воспринимаются специалистами не как сенсация, а как индикатор расширения миграционных маршрутов и постепенного восстановления природных связей между горными массивами.

– В настоящее время наш национальный природный парк занимает площадь 1 500 гектаров, из них заповедная зона составляет 1000 га, рекреационная зона 400 га, - говорит директор нацпарка «Аманкутан» Азамат Амриллоев. – Наша основная задача – сохранить природное равновесие территории и одновременно дать людям возможность познакомиться с этим уголком природы без ущерба для экосистемы. На территории и в непосредственной близости от парка расположены детские летние лагеря «Бахора» и «Амир Темур», зоны отдыха «Мингарча», гостиничный комплекс «Дустлик», а также небольшие гостевые дома. Мы стремимся к тому, чтобы развитие экологического туризма не нарушало естественные процессы, которые формировались десятилетиями.

Жизнь в Аманкутане не стремится к эффектности. Здесь нет массовых скоплений животных или зрелищных миграций, как в саваннах или на морских побережьях. Ценность этого урочища заключается в его устойчивости, которая была восстановлена в конце XIX – середине XX веков. Каждое растение и животное занимают свою узкую экологическую нишу, и гармония этих гор ярко выражена в выверенности взаимосвязей – в том, что каждый вид выполняет собственную задачу, оставаясь частью единого природного механизма, незаметного на первый взгляд, но удивительно прочного во времени. Именно поэтому любые изменения в горном ландшафте требуют особенно внимательного и научно обоснованного подхода.

В последние годы вопрос сохранения природного равновесия Аманкутанского урочища вновь оказался в центре общественного внимания. В ходе ранее направленных обращений инициативной группы «Сохраним Самарканд» в профильные ведомства особое внимание было уделено возможным последствиям строительства платного автомобильного тоннеля через перевал Тахтакарача для гидрогеологического режима прилегающих территорий.

В письмах, направленных в Министерство водного хозяйства, Министерство горнодобывающей промышленности и геологии, а также в экологические органы, отмечалось, что район Аманкутана и перевала Тахтакарача относится к зоне сложных инженерно-геологических условий. По данным профильных служб, здесь фиксируются трещиноватость горных пород, карстовые процессы, оползневые явления и участки повышенной водоносности. Специалисты указывают, что при вмешательстве в массив горных пород – особенно при прокладке тоннеля и изменении естественного дренажа – существует риск изменения направлений подземных и поверхностных водных потоков. Для горных территорий подобные процессы имеют особое значение, поскольку водный режим напрямую влияет на устойчивость склонов и состояние природных источников. Если при прокладывании в этих местах тоннеля не будет учтена гидрогеология, то нарушение естественного водного баланса может отразиться не только на геологической стабильности склонов, но и на родниках, питающих ручьи и саи Аманкутанского ущелья, а также на садах и жилых территориях, расположенных ниже по склону. Сразу две территории – Каратепа и Китаб – просто могут остаться без воды. И это на фоне происходящих климатических изменений.

В официальных ответах профильных ведомств отмечается необходимость проведения дополнительных инженерно-геологических и гидрогеологических исследований в зоне предполагаемого строительства. Хотелось бы, чтобы до принятия окончательных решений по проекту результаты таких исследований были опубликованы в широком доступе, а также проведена полноценная экологическая экспертиза.

История Аманкутана однажды уже показала, что разумное и научно выверенное участие человека способно вернуть природе утраченное равновесие. Сегодня особенно важно, чтобы новые страницы этой истории не оказались страницами потерь. Будущее этого уголка Зеравшанских гор должно определяться знанием, ответственностью и уважением к природе.

Анастасия ПАВЛЕНКО.

Фото автора и Б. Мардонова.